ОТЛИЧИЕ НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ ОТ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ

 

 

Стоит отметить, что институт крайней необходимости также предполагает причинение вреда в качестве инструмента защиты как собственных, так и иных, социально значимых благ. При этом по своему содержанию действия по защите являются тождественными предусмотренному уголовным законом составу преступления. В противном случае не имело бы смысл вести речь о крайней необходимости (или необходимой обороне) как об обстоятельстве, исключающем преступность деяния.

Несмотря на сходство в механизме реализации, между состояниями необходимой обороны и крайней необходимости имеется ряд радикальных отличий. И то и другое вынуждает рассматривать некоторые правила их применения в сравнении, с тем чтобы, с одной стороны, упростить изложение материала, с другой стороны, подчеркнуть различие в условиях правомерности.

В соответствии со ст. 36 УК «Не является преступлением действие, совершенное в состоянии крайней необходимости, то есть для предотвращения или устранения опасности, непосредственно угрожающей личности, правам и законным интересам данного лица или других лиц, интересам общества или государства, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена другими средствами и если причиненный вред является менее значительным, чем предотвращенный»[2].

Отсюда видно, что состояние крайней необходимости характеризуется столкновением двух интересов, из которых один – менее значительный – приносится в жертву другому – более важному. Субъективное право на крайнюю необходимость обусловлено тем, что интересы лица (других лиц, общества или государства) охраняются законом. Поэтому законодательство предоставляет возможность в случае опасности для одних интересов пренебречь иными, менее значительными интересами. В этом случае причинение вреда лишено общественной опасности и уголовной противоправности, а в ряде случаев носит общественно полезный характер. Но при этом защита неправоохраняемых интересов в ущерб правоохраняемым исключается [12].

Из определения крайней необходимости видно, что ее состояние определяется двумя аспектами – угрожающей опасностью и невозможностью устранить эту опасность иначе, как путем причинения вреда. Отсюда условия правомерности крайней необходимостью подразделяются на две группы: относящиеся к опасности и относящиеся к действиям субъекта[12].

Условия первой группы связаны с источником возникновения опасности, ее наличностью и действительностью.

Фактические основания крайней необходимости, определяемые источниками угрожающей опасности, чрезвычайно разнообразны. Они могут быть связаны с:

— действиями людей, в том числе противоправные (преступные);

— жизнедеятельностью человека, теми или процессами, включая производственные;

— источниками повышенной опасности, например, машинами и механизмами, оружием, боевыми припасами, взрывчатыми, отравляющими, радиоактивными веществами;

— стихийными силами природы, поведением животных и др.

Таким образом, одно из отличий института крайней необходимости от необходимой обороны состоит в том, что угрожать правоохраняемым интересам может не только общественно опасное посягательство, но и любые другие источники опасности, равно как и собственное неосторожное поведение субъекта. Примером здесь может служить ситуация, когда лицо, заблудившись в лесу и спасаясь от голода, совершает действия, предусмотренные статьей 282 УК РБ (Незаконная охота. Между тем угроза, возникшая в результате преступных действий самого лица, не может служить оправданием для защиты собственных интересов, утративших характер правоохраняемых (особенно, если это связано с сопротивлением при задержании, сокрытием следов преступления и пр.).

Наличность – это признак, характеризующий непосредственную и неизбежную, уже возникшую и еще не прекратившуюся угрозу каким-либо правоохраняемым интересам. Как вероятная, возможная при стечении определенных обстоятельств, так и устраненная или миновавшая опасность не создают состояние крайней необходимости.

Действительность опасности – это ее реальность, объективность. Действия в состоянии мнимой, то есть воображаемой угрозы, существующей лишь в сознании субъекта должны квалифицироваться как фактическая ошибка. При этом вступают в действие правила определения неосторожного (небрежного) поведения. Если лицо должно было и могло правильно оценить обстановку, но действовало не адекватно ей, якобы в состоянии крайней необходимости, то оно подлежит ответственности за неосторожное преступление. Если же по обстоятельствам дела, с учетом физических и психических особенностей личности вся обстановка происшедшего свидетельствовала о возникшей угрозе, хотя фактически ее и не было, лицо считается действовавшим по правилам крайней необходимости.

Условия правомерности, относящиеся к защите, сводятся к таким факторам, как своевременность, невозможность устранения опасности без причинения вреда, меньший размер вреда и причинение его третьим лицам.

Своевременность действий напрямую связана с наличностью опасности. Защита не должна начаться не раньше, чем появилась угроза правоохраняемым интересам, и прекратиться не позднее, чем опасность исчезла. При этом не имеет значения, миновала опасность в силу объективных причин, устранена самим лицом или кем-либо другим. Вред, причиненный до или после, выходит за рамки состояния крайней необходимости, и защита в зависимости от этого считается преждевременной либо запоздалой, что лишает ее правомерности.

Состояние крайней необходимости, как отмечалось, характеризуется неизбежностью наступления грозящих негативных последствий. Поэтому и действия, направленные на устранение опасности путем причинения вреда, должны быть единственно возможным, крайним (отсюда и название института) средством избежать угрозы. Стало быть, возможность устранить опасность без причинения вреда другому правоохраняемому интересу исключает правомерность действий; в этом состоит одно из принципиальных отличий данного института от необходимой обороны, которая допускает причинение вреда при наличии другой возможности. Вряд ли имеет смысл перечислять все способы защититься от нежелательных последствий. Лицо должно, прежде всего, предусмотреть возможность скрыться от угрожающей опасности (убежать, спрятаться, перейти в укрытие, влезть на дерево и т. д., и т.п.), обратиться за помощью к кому бы то ни было, устранить опасность любыми доступными средствами, но без причинения вреда чужим правоохраняемым интересам. И только когда все это невозможно, закон допускает совершение внешне противоправных действий. При этом по смыслу закона из всех возможных вариантов причинения вреда предпочтение должно быть отдано меньшему из них.

Наконец, отличие крайней необходимости состоит в направленности действий. Если в состоянии необходимой обороны вред причиняется только нападающему, то в рассматриваемом случае в жертву приносятся правоохраняемые интересы третьих лиц. Отсюда логически и вытекает требование о меньшем размере наносимого вреда.

Понятие третьих лиц должно рассматриваться условно. Вред может адресоваться не только физическим или юридическим лицам, но и любым правоохраняемым интересам, в том числе государственным, например, правопорядку в целом и т.д.

Если у лица имелась реальная возможность предотвратить опасность несколькими способами с причинением различного по тяжести вреда, то оно вправе по своему усмотрению избрать любой из этих способов, а не только наименее вредоносный. Естественно, что при этом не должно быть превышения допустимого вреда.

Уголовно-правовая оценка причинения большего вреда зависит от психического отношения действовавшего лица к факту превышения защитительных мер. Законодатель не конкретизирует форму вины в отношении чрезмерности причиняемого вреда, что означает возможность ответственности, как при наличии умысла, так и неосторожности.

В случае превышения допустимого вреда вследствие ошибки в оценке степени опасности реально существующей угрозы (тяжести грозящего вреда) либо вынужденности причинения вреда решение вопроса об ответственности лица зависит от добросовестности его заблуждения. При добросовестном заблуждении лицо считается действующим в состоянии крайней необходимости, а при не добросовестном – наступает ответственность.

Меры по устранению опасности могут оказаться безуспешными, если спасаемое благо всё-таки терпит ущерб. В этом случае вред считается причинённым в состоянии крайней необходимости, если действия, совершённые с целью предотвращения опасности, не достигли своей цели и вред наступил, несмотря на усилия лица, добросовестно рассчитывавшего его предотвратить. Следовательно, неосторожная вина (недобросовестный расчёт) по отношению к безуспешности попытки предотвратить грозящий вред не исключает уголовную ответственность[15].